Вы здесь

Прозрения Пьера Безухова (по роману JI.Н. Толстого «Война и мир»)

 
 
 

Прозрения Пьера Безухова (по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

Едва начав читать роман, мы узнаем Пьера Безухова. Он появляется в гостиной Анны Павловны Шерер неожиданно: так странно смотрится среди посетителей салона этот «массивный, толстый молодой человек». При виде Пьера на лице хозяйки дома отразился страх, который «мог относиться только к тому умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в этой гостиной». Кроме того, в свете к нему относились высокомерно из-за того, что он был незаконнорожденным сыном графа Безухова. В гостиной Пьеру обрадовался только один человек, который ответил ему таким же естественным взглядом и доброй улыбкой. Этим человеком был князь Андрей.

Мы еще ничего толком не знаем о Пьере, но уже чувствуем к нему необыкновенную симпатию и даже любовь. Нас трогает та непосредственность, с которой он вступает в разговор с теми, кто вовсе не желает его слушать. Он объясняет бежавшим от революции и Наполеона французам-эмигрантам, что Наполеон — великий человек и революция — великое дело.

Пьер пока еще очень молод — ему двадцать лет, и он ведет бесшабашную жизнь, общаясь с теми, с кем ему не следовало бы общаться — с Курагиным, Долоховым и т. д. Но о нем нельзя сказать, что он живет не задумываясь: Пьер думает всегда. Он ищет — не только смысла жизни, но и какого-то своего отношения к ней.

Проходит время, и вот Пьер — богач и граф Безухов, женатый на красивейшей женщине света. Поначалу он гордился ее неприступной красотой, своим домом, «в котором она принимала весь Петербург». Ему казалось, что люди наконец поняли его и полюбили, что он всем нужен и его всюду зовут. Он не знал, что зовут не его, а владетеля миллионов и графского титула. Когда ему стало известно об измене жены с его другом Долоховым, он был потрясен, но причину случившегося старался найти в себе: «Но в чем же я виноват? — спрашивал он. — В том, что ты женился на ней, не любя ее, в том, что ты обманул и себя, и ее». У него было ощущение, «будто в голове его свернулся тот главный винт, на котором держалась вся его жизнь». Его мучили вопросы: «Что дурно? Что хорошо? Что надо любить, что ненавидеть? Для чего жить и что такое я?» Эти вопросы в различные периоды жизни задавали себе все лучшие герои Толстого — и князь Андрей, и княжна Марья, и Наташа. Но никогда об этом не спрашивали себя Элен и Анатоль Курагины, Борис Друбец- кой, Берг, Жюли Карагина и им подобные.

Неожиданно жизнь Пьера снова обрела смысл: на станции в Торжке он встретил одного из крупнейших деятелей организации франкмасонов, выслушал его и поверил ему. Многие дворяне прошли через масонские ложи, причем у всех на это были свои причины. Такие, как Борис Друбецкой, становились масонами, чтобы иметь среди своих «братьев» людей влиятельных и знатных, пользоваться их помощью в самых земных делах. Других же — в их числе был и Пьер — привлекала та идея внутреннего очищения и самоусовершенствования, которую открыл Пьеру встреченный им в Торжке масон Бердяев. Теперь Пьер «твердо верил в возможность братства людей, соединенных с целью поддерживать друг друга на пути добродетели, и таким представлялось ему масонство». Он отправился в свои поместья для того, чтобы облегчить положение крестьян, то есть принести пользу другим людям, своим братьям. Когда выяснилось, что отпустить крестьян невозможно, Пьер выдвинул другие реформы: сокращение крестьянских работ, облегчение труда женщин с детьми, уничтожение телесных наказаний и т. д. Его эйфория по поводу обретенной истины жизни продолжалась до встречи с князем Андреем, который очень скептически отнесся к деятельности Пьера. Их разговор стал для Пьера источником сомнений в масонстве, и через год он от масонов отошел.

И вот наступил 1812 год, положивший конец тягостному существованию Пьера. Чувства, овладевшие им в первые недели войны, стали началом его нравственного перерождения. Он впервые ощутил себя не одиноким, никому не нужным обладателем богатства, но частью единого множества людей.

Решив ехать из Москвы к месту сражения, Пьер испытал «приятное чувство сознания того, что составляет счастье людей, удобства жизни, богатство, даже самая жизнь, есть вздор, который приятно откинуть в сравнении с чем-то...» Это чувство естественным образом рождается у честного человека, когда над его народом нависает беда. Утром 25 августа Пьер выехал из Можайска и приближался к расположению войск. По дороге ему уже встречались многочисленные телеги с ранеными, а подъезжая к Бородину, он «увидал в первый раз мужиков-ополченцев с крестами не шапках и в белых рубашках, которые с громким говором и хохотом, оживленные и потные, что-то работали направо от дороги, на огромном кургане, обросшем травою». Вид этих мужиков «подействовал на Пьера сильнее всего того, что он видел и слышал до сих пор о торжественности и значительности настоящей минуты». Пьер прибыл на батарею Раевского, и тут его ожидало сильное потрясение. Он думал о войне как о чем-то торжественном, а она оказалась не праздником, не парадом, а тяжелой, будничной и кровавой работой.

Он прохаживается по батарее под выстрелами «так же спокойно, как по бульвару». Солдаты, которые поначалу недоброжелательно отнеслись к Пьеру, стали выказывать по отношению к нему «ласковое и шутливое участие». Солдаты удивлялись, что Пьер не боится, а Пьер, в свою очередь, думал: разве они не боятся? Солдаты боятся. И Пьер боится. Более того, временами он испытывает панический ужас. Но, как и солдаты, Пьер знает, что бояться стыдно, и старается преодолеть свой страх. Когда после Бородинского сражения Пьер встретил трех солдат, накормивших его и проводивших до Можайска, ему впервые пришла в голову мысль о возможности человеческих отношений между ним и солдатами. Таким образом, Пьер ушел от своей прежней жизни, заполненной ненужными делами и людьми; ушел к внутренней свободе и к новой, «естественной» жизни.

Однако в занятой французами Москве ему приходит в голову мысль, которая посещала его и прежде: он решает, «скрывая свое имя, остаться в Москве, встретить Наполеона и убить его с тем, чтобы или погибнуть, или прекратить несчастье всей Европы». Конечно, его предприятие было обречено на провал. Убить Наполеона — трудный и сложный замысел, для его выполнения нужна не только отвага, но еще и хладнокровие, умение все взвесить. Этого умения у Пьера нет. Да и сама идея — как будто послание из прошлого, настолько она неестественна и надуманна.

Подвиг, совершенный Пьером, оказался совсем не таким, о котором он мечтал. Оказалось, что спасти девочку из огня, а потом нести ее, прижимая к себе, гораздо труднее, чем ходить по Москве с кинжалом за пазухой в поисках Наполеона. Этот поступок требовал больших душевных усилий, и Пьер нашел в себе силы, чтобы в нем победило добро.

Далее — плен. Казнь поджигателей, заставившая Пьера впервые с огромной силой почувствовать, что разрушилась его вера в благоустройство мира. В день казни он непреложно понял: все люди, которых убили на его глазах, «одни знали, что такое была для них их жизнь». Эго научило его впоследствии ценить эту единственную и непонятную другому жизнь каждого человека. А пока — смятение, потрясение и сразу после этого — встреча с Платоном Каратаевым, потрясшая его своей контрастностью со всем происшедшим. Каратаев стал для него воплощением народного, естественного образа жизни: круглый, добрый человек с успокоительными, аккуратными движениями, все умеющий делать «не очень хорошо, но и не дурно». Каратаев живет, как птица, — так же внутренне свободно в плену, как и на воле. Каждый вечер говорит: «Положи, Господи, камушком, подними калачиком»; каждое утро — «Лег — свернулся, встал — встряхнулся» — и ничто его не заботит, кроме простых, естественных потребностей человека. Всему он радуется, во всем умеет находить светлую сторону. Его крестьянский склад, его прибаутки, доброта стали для Пьера «олицетворением духа простоты и правды». Встретившись с Каратаевым в самые трудные дни своей жизни, Пьер многому у него научился. Умение Каратаева легко переносить жизненные трудности, да и вообще принимать жизнь такой, какая она есть, спокойно и естественно относясь ко всему, что она дает, потрясает Пьера. Проникнувшись новой для себя философией, Пьер с ее позиций отнесся и к смерти самого Каратаева как к чему-то естественному.

Пьер запомнил Платона Каратаева на всю жизнь, но впоследствии преодолел каратаевское смирение. Из горьких дней плена он вынес собственное открытие: человек может стать сильнее окружающей жестокости, он может быть внутренне свободен, как бы ни был оскорблен и унижен внешними обстоятельствами. Может быть, из этого чувства внутренней свободы и выросла та новая духовная жизнь Пьера, которую сразу заметила Наташа: «Он сделался какой-то чистый, гладкий, свежий, точно из бани; ты понимаешь? — морально из бани». Пьер изменился не только внутренне, но и внешне: «Выражение глаз было твердое, спокойное и обновленное, какого никогда не имел прежде взгляд Пьера. Прежняя его распущенность, выражавшаяся и во взгляде, заменилась теперь энергической, готовой на деятельность и отпор подобранностью».

История духовного обновления Пьера — очень важное открытие Толстого. Люди со слабыми характерами часто склонны объяснять все свои неудачи неблагоприятными обстоятельствами. Пьер же в самых трудных и мучительных обстоятельствах нашел в себе силы совершить огромную духовную работу, и она принесла ему то самое чувство внутренней свободы, которого он не мог обрести, когда был богат, владел домами и поместьями, имел управляющего и десятки обслуживающих его людей. Значит, дело не в обстоятельствах, а в душевной стойкости и силе самого человека.

 

Добавить комментарий.

Filtered HTML

  • Адреса страниц и почты преобразуются в ссылки автоматически
  • Разрешённые HTML-теги: <a> <em> <strong> <cite> <blockquote> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Переносы строк и абзацы формируются автоматически
Обновление Type the characters you see in this picture. Type the characters you see in the picture; if you can't read them, submit the form and a new image will be generated. Not case sensitive.  Switch to audio verification.