Вход в аккаунт

Вы здесь

Концепция замысла и темы романа "Мастер и Маргарита"

Концепции замысла и темы

Для лучшего понимания вначале хотя бы сюжетной программы романа следует сделать краткий экскурс в историю его замысла и создания.

Роман о дьяволе как сатирическая феерия замышлялся в середине двадцатых годов. Толчок к замыслу имел для Булгакова»мистическое” происхождение. В середине двадцатых годов ему была подарена книга А.В.Чаянова

«Венедиктов или достопамятные события жизни моей». В этом произведении автор - герой, от имени которого ведется повествование, сталкивается с инфернальными (дьявольскими, адскими) силами. Фамилия этого героя - Булгаков. Вторая жена писателя, Л.Е.Белозерская-Булгакова, в своих воспоминаниях отмечала, что это совпадение фамилий оказало на писателя исключительно сильное воздействие. По-видимому, оно явилось одной стороной побуждения к созданию собственного «романа о дьяволе». В первых редакциях этого романа повествование также ведется от первого лица.

Второй стороной замысел романа был связан с таким феноменом России двадцатых годов, как крушение религии и практически всех религиозных институтов. Крушение религии как целого пласта культурной, духовной и нравственной жизни народа.

Роман был почти уничтожен автором в марте 1930 года; возобновление работы над ним произошло, как полагают, под влиянием соприкосновения уже самого Булгакова (писателя, а не героя Чаянова) с силой поистине дьявольской природы. Этим соприкосновением был разговор Булгакова со Сталиным по телефону 18 апреля 1930 года, спровоцированный письмом писателя к правительству СССР с просьбой выслать его за- границу.

В первой редакции романа (1928-1930 годы) еще нет Мастера и нет Маргариты. Но рассказ об Ешуа и Пилате уже врезан в сцену встречи на Патриарших прудах. По-видимому, и идея»романа о дьяволе”, и парафраз евангельской легенды о Христе и Пилате неразрывно существовали в самом начале замысла. Вообще, первоначальный замысел сильно эволюционировал в процессе работы над романом. Также претерпело значительное изменение и название произведения: «Копыто инженера», «Великий канцлер», «Сатана», «Подкова

 иностранца «и другие. Каноническое название «Мастер и Маргарита «утвердилось лишь в 1937 году.

Воланд первой редакции - дьявол сатирического плана, глумливый, с необыкновенно злыми глазами. Его появление в Москве как-то сразу связывалось с отсутствием крестов на опустевших церковных куполах. Своим ерничеством и фиглярством он напоминает будущего Коровьева; лишь в последней редакции Воланд обретает истинную демоничность

Сатирический парадокс первой редакции заключался в том, что предание о Христе возвращалось в обезбоженную Россию из уст дьявола (сцена и разговор Берлиоза с Сатаной). В существе этого парадокса начинало проступать авторское ощущение цельности мира, неразрывности света и тьмы, дня и ночи, Добра и Зла.

Вторая редакция романа создавалась в 1932 - 1934 годах. Здесь Воланд - уже не дьявол-искуситель, а Князь тьмы. Воплощение могущества и жестокой, нечеловеческой справедливости. Владыка ночного, оборотного мира, он исполнен мрачного величия. Согласно соображениям средневекового теолога Фомы Аквинского об иерархии демонов, высшие из них наделены известным благородством. Уже написана глава»Ночь”, которая в этой редакции представляется автору последней, затем - предпоследней. В этой главе уже присутствует преображение Воланда и его спутников (их шестеро, как и в законченном романе) в их демонические и надмирные сущности. Правда оно происходит в другой момент и иначе, чем в окончательном варианте. Здесь уже есть встреча с Понтием Пилатом, сидящим в своем вечном кресле в гористой местности и прощение Пилата. «Сейчас он будет там, где хочет быть, на балконе, и к нему приведут Ешуа Ганоцри. Он исправит свою ошибку», - говорит Воланд.

Третья редакция (1934 - 1936 годы) сохранилась только наполовину: восемнадцать первых глав в разной степени завершенности и глава последняя.

В третьей редакции автор вплотную подходит к главе 13-ой - «Явление героя». Отныне и навсегда она будет называться так: Мастер, получивший это свое имя в предыдущей редакции, окончательно утверждается героем романа.

Как уже отмечалось выше, роман сильно эволюционировал и в сюжете, и в составе героев, и в трактовке их образов. Чем дальше, тем более проявляются в нем черты автобиографичности, и этот фактор в сильной степени обуславливает появление Мастера. Конечно, не следует прямо отождествлять Мастера и Булгакова - автора (на это, например, прямо указывает в своей статье Б.Соколов), но при сложившейся участи самого писателя - идеологического покойника, в Сталинской России, фигура Мастера в романе просто не могла не появиться.

Между третьей и четвертой редакциями - две тетради, озаглавленные «Князь тьмы «и относящиеся к первой половине 1937 года. Это - подступ к четвертой редакции романа. Рукопись тетрадей обрывается на полуфразе:»... Имени ее гость не назвал, но сказал, что женщина умная, замечательная...». Имя Маргариты, не произнесенное героем, но навеянное легендой о Фаусте, возникает в сознании автора и становится рядом с именем героя. В этот момент рождается новое название - «Мастер и Маргарита».

В четвертой редакции (уже полной) впервые обозначено на титульном листе: «Мастер и Маргарита. Роман».

Пятая редакция романа - первая и единственная машинописная, создается под диктовку автора. Правки машинописного текста - шестая и окончательная редакция романа.

* * *

Наиболее романтичной и гуманистичной предстает трактовка темы романа в статье М.А.Андреевской. Она указывает на тот факт, что сверхъестественные “ведомства” света и тьмы не удается противопоставить по антитезе Добра и Зла и предлагает такое разграничение: Справедливость и Милосердие. Несмотря на силу традиционных представлений и эпиграф из «Фауста» (Андреевская называет его обманным), такая точка зрения представляется очень адекватной содержанию романа. Действительно, на помощь человеку в силу неограниченных творческих возможностей писателя приходят оба сверхъестественных ведомства”, обе Высшие Силы. Что касается зла в той его природе, в какой оно разрушает, соблазняет и уничтожает, оно с большой очевидностью отнесено в романе не столько “ведомству” Воланда, сколько к делам рук человеческих. Здесь наказанные Воландом духовный убийца мыслей Берлиоз и шпион и наушник барон Майгель из московской сюжетной линии, здесь и бесчисленные покойные преступники из сцены Великого бала Сатаны. Словом, ад создается без всякого вмешательства инфернальных сил. А ведомство Дьявола действительно вершит справедливость, и эта мысль находит подтверждение в словах Воланда при его беседе с головой Берлиоза: “... все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере”. Воланд справедлив, но суров, как закон Римского права. Поэтому он говорит Маргарите: “... никогда и ничего не просите! ... Сами предложат и сами все дадут!”.

Тема милосердия связывается в романе в первую очередь с личностью Иешуа, униженного, слабого и незащищенного, но, ни на секунду не поколебавшегося в своей вере, что все люди добры и что царство истины настанет. В рамках “романа в романе“, сочиненного Мастером, Иешуа предстает перед жестоким и трусливым прокуратором как человек, а перед читателями романа - как сын Божий, как Иисус, о котором на первых страницах романа сказано, что он существовал, и который действительно существует, спасая человека Милосердием. Представить дело так, что Милосердие - это какое-то смягчающее добавление к Справедливости, которое вносится естественной жалостью человеческого сердца, - это значит уйти от существа большой духовной проблемы, редкостного феномена, данного христианством.

В самом деле, никакими силами Справедливости снять страданий Пилата нельзя, даже если счесть двухтысячилетние муки искуплением. Сверхчеловеческая сила любви дает ему милосердное прощение, которое, в отличие от доступной и понятной Справедливости, всегда останется для человека чудом и тайной. Пилат даже просит Иешуа поклясться в том, что казни не было и тот, улыбаясь, клянется в этом.

Созвучная этому воззрению концепция темы излагается А.Маргулевым. Зло или тьма в романе предстает равнозначной Добру или Свету силой.

В романе»ведомство” Воланда предстает дополнительным к»ведомству” Иешуа, реализуя таким образом религиозно - философский принцип дуализма. Не случайно в последней, 32-ой главе, Воланд обращается к Маргарите, сострадающей Пилату, сидящему в своем вечном каменном кресле: «Вам не надо просить за него, Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремиться разговаривать...”. Иешуа суверенно просит Воланда за Пилата, как он чуть раньше через посредство Левия Матвея попросил за Мастера. Воланд забирает мастера и уносит его в покой, он уже устами Мастера отпускает Пилата (“Свободен! Свободен! Он ждет тебя.»). Таким образом»Князь тьмы” выступает как земной администратор Божественного правосудия.

 Тему Добра и Зла в своеобразной трактовке усматривает П.Андреев в своих «фантастических рассуждениях о фантастическом романе». Согласно его разработкам «Добро унижено и уничтожено, попрано, оклеветано; полновластвует нечистая сила. Она ведь хоть нечистая, но сила, и все остальное беспомощно перед ней”. В художественном восприятии эта сила может выглядеть в известной степени привлекательной и даже благородной, как одна из высших сил. Этого, безусловно, нет в мелочном и обыденном земном зле. Силу эту готов принять и разум, оправдывая своеобразной диалектикой, заключенной в эпиграфе к роману.

 «... ныне - где добрые люди?» - вопрошает автор статьи. «Их нет, не осталось добрых...” Это беспросветье приводит в последнюю фазу отчаяния художника - Мастера. Роман Булгакова, по мнению П.Андреева, - это роман о гибели человека в мире без добра, который по сути дела представляет собой своего рода «анти - Фауста».

 Герой Гете весь устремлен к бесконечному познанию, он весь - порыв, стремление, перед которым оказывается бессильной даже сила зла. Истиной, которую постигает умирающий Фауст, являются слова: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идет за них на бой». Современный писатель выглядит на этом фоне неудачником. Он сыт горькими плодами «века разума». Он ни на что не дерзает, тем более на вечное; он боится бессмертия, как изображенный им Пилат. Человек сломлен, его предали, его «хорошо отделали».

 Далее автор статьи рассматривает взаимоотношения сил Добра и Зла. Зачем Дьяволу нужна праведная душа, зачем Пилату нужна чистая совесть и, наконец, - зачем Диктатору нужна совесть художника (в последнем случае содержится прямое указание на Сталина и автора романа «Мастера и Маргариты»)? Ответ таков: как бы велико ни было торжество Зла, оно знает, что Добро существует, и вот эта мысль не дает ему покоя. Властелинам Зла необходима победа над чистой душой для целей самооправдания. На основе этих заключений Андреев приходит к трансформации темы романа в тему «художник и власть». Приблизительно такую же трактовку темы развивает А.Шиндель: «Власть и время». Заметим, что по соображениям П.А.Андреева, московские обыватели в массе своей беспросветно отвратительны даже нечистой силе, а мессир Воланд более эгоистичен, нежели справедлив. Шиндель же пишет, что «Москва, ... никаких чувств, кроме устойчивой брезгливости, у него (Воланда) вызвать не могла». Этот тезис представляется довольно спорным, если вспомнить высказывание Воланда о москвичах во время представления в Варьете: «...они - люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Ну легкомысленны... ну что ж...и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних...». Так что, простые массы не антипатичны Воланду, и он отзывается о них снисходительно и даже добродушно.

В концепции старейшего фололога-классика Елены Миллиор тема Добра и Зла в романе Булгакова звучит не как тема восстания и торжества Зла, а как тема предательства Добра. Прямой виновник гибели Иешуа - Иуда из Кариафа. Но Иуда, продавший за 30 тетрадрахм, - орудие в руках первосвященника Синедриона Каифа. Римская государственность - могучая опора прокуратора, но человек не может не признавать существования и иного могущества - нравственной Идеи. Поэтому между Иешуа и Пилатом возможен диалог, но не может быть диалога между Иешуа и Каифой. Первосвященник наделен лишь духовной властью в худшей ее ипостаси - властью духовного порабощения. Иешуа же олицетворяет собой не только Добро, но и Свободу.

Иешуа и Каифа - несовместимые полюса. В связи с этим в романе усматривается и второй лейтмотив - бескомпромиссность между свободой и рабством. Недаром же честь убийства предателя Иуды Мастер предоставляет Пилату, а не «рабу» Левию Матвею. Матвей - раб-фанатик учения, но хотя любой фанатик плох, Левий все же обретает свет. Почему это смогло произойти, будет рассмотрено ниже.

Более или менее явное указание на тему совести в романе содержится в работах Е.Карсаловой, М.Чудаковой, Е.Канчукова

Эта тема связывается, главным образом, с героем романа Мастера - Понтием Пилатом.

Малодушие, проявленное прокуратором Иудеи из-за опасения погубить свою карьеру, приводит к тому, что он отказывается от попыток спасти невинно осужденного Иешуа «Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? Или ты думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю.” Согласно евангельской легенде он при этом»умывает руки”, подчеркивая свои непричастность к гнусному деянию Синедриона. Запоздалое раскаяние Пилата заставляет его велеть прикончить распятого Иешуа - «Славь великодушного Игемона!» - торжественно шепнул он (палач) и тихонько кольнул Иешуа в сердце - и руками Афрония уничтожить предателя Иуду.

Конформизм Пилата наказан двухтысячилетними муками совести в каждую ночь полнолуния. Таким образом, Справедливость, контролируемая силами тьмы, находит свою реализацию через этическую категорию совести. В этой связи можно привести очень интересное замечание современного теолога, врача и философа Альберта Швейцера, который разрабатывал этическую сторону христианства: «Чистая совесть - изобретение дьявола».

В ряде работ просматривается тема отречения от своих идеалов, своей веры, связанная с отречением Мастера от своего романа. «Он мне ненавистен, этот роман... «- не задумываясь, отвечает Мастер. С другой стороны, Е.Кончуков считает, что об отречении Мастера говорить неправомерно и противопоставляет теме отречения тему недостаточного самоотречения Мастера; вектор его поступков направлен внутрь себя, а не наружу к людям, в отличие от Левия Матвея. К моменту своей катастрофы Мастер уже знал, уже смоделировал в своем романе на примере Левия Матвея условия получения Света, но им последовать не сумел. Матвей в своем самоотречении, одержимый идеей избавить Иешуа от страданий, готов даже проклясть Бога, Мастер же не решается заплатить своим маленьким благополучием за дело защиты своего опуса.

Сопоставляя различные концепции темы романа «Мастер и Маргарита» можно выстроить собственную «цепную» версию темы: Совесть - Справедливость - Милосердие. Превращение первой компоненты темы во вторую связано в случае Понтия Пилата с его гражданской трусостью и возмездия за нее, а в случае Мастера - с его конформизмом и нерешительностью, создающими ему по заслугам земной ад. Следующее превращение создается всепрощающей любовью носителя Высшего Добра, раскаянием Пилата и отпущением Мастера.

* * *

Завершая этот раздел, представляется уместным сказать несколько слов не только о теме, но и о названии романа. Интрига произведения закручена вокруг романа Мастера, а значит и вокруг имени - знака, хотя сам Мастер - фигура довольно статичная. Именно безымянный мастер становится той «добычей», которую уносит Воланд из московского вояжа. Возлюбленная Мастера - Маргарита - не может быть простой акциденцией при фигуре Мастера, хотя бы уже потому, что спасительную для Мастера сделку с Дьяволом заключает она (в отличие от Фаустовой Маргариты). Она также вместе с Мастером уносится свитой Воланда и более - никто.

Поэтому имя Маргариты по праву стоит в заглавии романа рядом с именем Мастера; высказывание П.Андреева о плохо обусловленном тяготении названия к фаустианским аллюзиям представляется неубедительным.

Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования